В этот раз Нины снова не было с нами. И это было даже плюсом. Я снова ехала с мальчишками на автобусе. Пусть Ромка тоже не смог. Пусть я сидела одна, а ребята вдвоем. Но так я люблю больше, чем ехать с Ниной и Ромашкой втроем на машине потому, что Нинуля боится перегружать старенькую машинку еще двумя вполне умещающимися туда людьми. И мне всегда неловко перед мальчиками, хотя я и не виновата. Хотя и они могли бы ехать на машине Макса сами. И даже взять нас с собой.
В этот раз я любила наших мальчиков сильнее обычного. Я им честно об этом и сообщила: они умудрились не опоздать на автобус и не заставили меня волноваться. Пришли за целых 5 минут до отправления. Сама-то я приехала за 40 минут. Так боялась опоздать. Умилило еще, что и я, и Максимка купили совершенно одинаковые букеты алых кустовых гвоздик...
+ четыре страницы 12 гекклем таймс нью роман нелитературного автобиографического текстаС собой я на этот раз брала только воду и всего два бутерброда с ветчиной. Больше дома ничего не было. Денег не было тоже. Я решила, отдам ребятам, если проголодаются, или сама втихую съем, если буду умирать с голоду. Обычно же я беру много еды. Огурцы и коробку из-под 500 граммовой "Рамы" жареных рыбных палочек. Ну, и еще по мелочи. Последний раз, правда, когда ехали с Ниной и Ромой, наш аспирант нажарил с утреца блинов и мы питались ими. Но я отвлеклась. В общем, свои скудные запасы я даже не успела предложить. Первую половину пути я благополучно спала. А потом Макс предложил чипсы, которых, по его словам, у него было полный мешок. Я выбрала из двух вариантов (бекон и белые грибы со сметаной) второй и остаток пути поглощала их, совершенно не испытывая мук совести или какой бы то ни было неловкости. Да, я привыкла заботиться об этих двух оболтусах. Сашка тоже всегда о них заботился. Мир душе его. Но мне с ними так спокойно, что вариант, когда они заботятся обо мне, я воспринимаю легко и с благодарностью. Это редко и мало кому я так доверяю. Оба они подавали мне руки, когда я выходила из автобуса, а на обратном пути Максимка открыл мне дверцу машины и усадил меня на заднее сидение своей прекрасной голубо-серой красавицы, чтобы я не мокла, первой. Я не испытывала никакого стеснения, отдавая им пакет, чтобы посетить WC или спросить о дислокации последнего. Интересно... это я выросла или it depends... ? Наверное, все-таки второе... С другими мне не бывает так спокойно. Тем более, когда других сразу и много (Исключение пока одно - Рейз с мамой). Учеба в универе не так уж нас сблизила, хотя взаимовыручка и взаимная поддержка была у нас там на самом высоком уровне. Но вот общая боль утраты... и то, что так вышло, что они были лучшими друзьями Сашки... а я... да не важно, что я... просто вышло, что вот мы, пятеро из всей большой группы, а точнее четверо из группы и наш аспирант, коллега и просто Сашкин и наш с Ниной приятель, все еще приезжаем в неблизкий Тихвин к могиле, к родителям к нашему незабвенному старосте и другу, а другие нет...
Автобус "туда" был стареньким. Я бы даже сказала ветхим. На боковой дверце приделана надпись "Охраняется охранным предприятием "Тайфун"" Максим в свойственной ему серьезной манере пошутил, что, если мы развалимся, этот "Тайфун" приедет и будет всю дорогу держать стенки автобуса с двух сторон. Водителей было двое. Оба странно, или уже и не странно, знакомые. Перед мостом, где обычно всегда делается стоянка, нас ждал сюрприз. Вместо развалившегося домика неизвестного архитектора с характерным ароматом и редких обгаженных кустов по периметру, где, считалось, было чище, чем в домике, стояла маленькая аккуратная голубая будка с тремя биотуалетами внутри и приятной женщиной на кассе. 15 рублей за удовольствие. Дороже, чем на автовокзалах, но дешевле, чем по Питеру. Туалетная бумага, сушилка для рук, зеркало, забавный деревенский умывальник и чистота. И никакого запаха. А придорожные кусты были надежно укрыты от жадничающих путешественников высоким проволочным свежевыкрашенным забором. Без единого перерыва или лазейки. Правда, мне помнилось, что рядом была кафешка. Теперь же соседнее здание занимал магазин автозапчастей. Совершенно непонятный мне выбор места и цели...
Водитель не забыл остановить у кладбища. И мы были счастливы. Я, правда, на силу узнала Сашиного отца... Как-то... исхудал, что-ли... Зато он узнал меня и ребят. Потом подошла мама...
Кладбище еще разрослось... Но могилу я увидела сразу. Черный, волной, памятник с улыбающимся светлым изображением на мраморе показался ниже, чем я помнила. Возможно, земля еще сильнее просела. Уже никаких чувств. Совершенно. Впрочем, у меня в эту неделю их никаких и не было. Какое-то сплошное тягучее безразличие. Словно жизнь где-то за толщью воды, которой я придавлена к... куда-то, к чему-то, сама к себе... Но, когда Максимка что-то такое о Сашке вспомнил, слезы все-таки причинили боль глазам. Я сделала над собой усилие, чтобы помолиться, но стряхнуть сон души мне было не под силу даже здесь. Даже когда горячее надгробие крестом обожгло губы при прощании. Мне скотски хотелось солянки. Не потому, что я была голодна. Чипсы и поминальные бутерброды вполне насытили плоть. Мне хотелось солянки для души. Сашина мама делает совершенно особенную солянку. Но я точно знала, что сегодня ее не будет.
Мы шли от могилы к маршрутке до города, и я знала, что нужно найти какие-то еще слова... что ко мне отношение по-смешному особенное... особенно у мамы. Но я остро ощущала, что не соответствую никаким ожиданиям или нет, не ожиданиям... а никаким ролям или подобиям ролей, которые могла бы играть... или даже не так. Не соответствую той себе, какую они все знают, помнят и с какой общаются теперь. И тем не менее мне было спокойно. И, пожалуй, легко. Я ничего не дала им. Ни родителям, ни ребятам. Физически - ничего. Раньше мы привозили пироги, деньги... Раньше много вспоминали Сашку... Сейчас я приезжала именно к ним, к родителям. И для того, чтобы те пару часов, что у нас есть до автобуса домой, побыть с ними и с ребятами. С людьми, которым от меня ничего не нужно бОльшего, как только присутствие здесь, память о нашем общем Сашке и от которых мне тоже ничего не нужно бОльшего. И Бог с ней с солянкой. Окрошка тоже неплохо. Да в целом, еда это такая мелочь.
Мне очень не нравится большая Сашина фотография в гостиной. Никогда не нравилась. Он там щурится, как от яркого солнца, или производит впечатление немного нездорового человека. И я помню, как мне снилась эта фотография и Сашка такой, как на ней... расползающимся, рассыпающимся... жутким... это из-за того, что фотографию увеличили с маленькой, сделали компьютерную обработку "фото на ткани" и распечатали так. А в шкафу напротив большая довольная круглая детская рожица... черно-белая... Совсем не Сашкина. Но...
А еще на серванте раньше стояла иконка Троицы. Которую родители отдали мне. В память об их сыне...
Вокруг их дома мигранты из Тольятти строят огромные изгибающиеся драконом многоэтажки. Рядом детский сад из бежевых и желтых кирпичей. Всего на 280 детей. Мелочь для таких махин. Школы же в районе нет совсем. Но самое грустное - раньше вокруг была зелень. Море зелени. Там собирали грибы. И можно было пройти к речке Тихвинке, которая где-то у въезда в город обнимает Богородичный мужской монастырь, отделяя его от Покровской женской обители, чья осыпающаяся красно-розовая "стена" с горлом без головы встречает и провожает гостей Тихвина. Отец Саши сказал, к реке все еще можно пройти. Мама же была противоположного мнения.
Говорят, на стройке работают только тольяттинцы. Никого местного не берут. Там, в Тольятти, у них закрылось какое-то производство, и их определили на поселение сюда. Они свысока глядят на Тихвинку, сравнивая ее с Волгой. И мне от этого очень обидно, и я злюсь на них.
Автобус обратно звался "Волжанин". Макс опять пошутил, что это "Бентли", ибо в логотипе последнего латинская "Б" (т.е. "B"), а у "Волжанина" соответственно наша "В". Мы ехали с нового автовокзала, который построили рядом с ж/д. Вошло мало народа. Мы по-хозяйски распахнули окна, "перевернули" верхние люди так, чтобы воздух задувался в салон, а не наоборот. Пошутили с водителем. Потом мы заехали на старый автовокзал, и автобус забился под завязку. Теперь ребята сидели слева от меня. Я ожидала, что моим будет место № 13. Однако, рядом шли не 14 и 15, как я полагала, а 13 и 14. И я уступила его Сереге. Еще по дороге с кладбища домой к родителям мы с ним успели выяснить все про наши дела на работе, потому теперь некогда субтильный длинноволосый, а ныне широкий, как две меня и коротко стриженный Серега спал у окна, а мы с Максом болтали, доедая его чипсы, теперь уже с беконом. Я искренне огорчилась его проблемами в семье, как год назад искренне радовалась за него. Дай Бог ему, чтобы все образовалось... Он рассказал мне про двух своих верующих друзей, чьи отцы - священники Преображенского собора, которые оказывались по работе в схожей с моей ситуацией... И это очень жестко в очередной раз садануло по душе: на сколько же я все-таки скотина, а не христианка.
А потом проснулся Сережка. А я благополучно заснула почти до самого Питера.
Серо-голубые, как и цвет машины снаружи, кожаные сидения были мягче и удобнее автобусных. Но это было на какие-то десять минут. Питер встретил дождем. Макс позвал нас на чай. Но Сережка отказался... и я решила, что тет-а-тет это немного уже не то. А так бы я поехала продолжить общение. Тем более, что хотелось посмотреть фотографии маленькой Вики, дочки Максима 2,5 лет. Я думала доехать до Восстания. Но оба помнили, что мне на Ладогу. А, значит, удобнее выходить на Лиговском. Славные мои ребята. Макс остановил на светофоре. Попрощались. Я вышла в дождь, они поехали дальше. До следующего года. Увы. Я знаю, что раньше мы не встретимся. Если только Тане не понадобятся нитки, и я не поеду встречаться с Максимом в его магазинчике на углу Тимуровской улицы и Ольги Форш. Где более 700 цветов бисера, огромное количество ниток, наборов, наклеек и фурнитуры-аксесуаров... Граф, наверно, там бы тоже что-нибудь себе подобрал...
На этот раз от поездки у меня останется одна фотография, по традиции снятая на сотовый телефон. Мальчики в автобусе, как водится. А пару лет назад была еще и радуга...
Нина с Ромой поедут на кладбище в августе. Будут, наверное, звать. Я хочу их обоих увидеть. Пожалуй, особенно Ромку. С Ниной всегда можно найти повод для встречи, а он теперь у нас семейный. Но... скорее всего, не поеду.
В воскресенье думала, как буду красиво и сочно писать про эту поездку, высвечивая детали о природе, прохладном ветерке в салоне и темно-бордовых, становящихся багряными против солнца, занавесках в "Волжанине"... Как буду подбирать нетривиальные слова, фигурно выписывать фразы и закручивать образы. В голове даже родилось несколько приятных емких предложений. Но я все забыла, когда положила кисти на клавиатуру. Все было так просто, почти буднично и так спокойно, что все мои литературные потуги совершенно излишни.
Я даже не стала переживать, что в очередной раз не выбралась в монастырь. Я ведь знала и всегда знаю, что не выберусь. Даже, когда мы на машине с Ниной. Я, увы, уже не завожу даже разговоров о "помолиться за Сашу"... О.Даниил меня бы осудил. Я сама осудила себя еще раньше. А мне так проще и спокойней. И, да. Это преступное спокойствие...
А следующей ночью мне снилась толпа умерших. Родные, дедушка, Мария Викторовна... кажется, Сашка... Я плакала и страдала за них, ибо им было... трудно и нерадостно... Но я все равно в очередной раз пропустила псалтирь. А, кто знает, может быть скоро я присоединюсь к ним... Когда шла со всенощной в воскресенье настроение снова было "молиться бесполезно" и "сдохнуть". На переходе едущая за притормозившем для поворота направо автобусом легковушка вильнула в мою сторону так резко и страшно, что я поняла, как материальны мысли и благ Господь. Лихач так же резко вильнул назад в свой ряд, объехав широкий зад автобуса, и даже не попытавшись задеть меня.
И сегодня я, как всегда, бездарно трачу бесценный дар времени, ленясь систематизировать папки на компьютере для удобства будущего пользователя, стесняясь искать новую работу на старой, и не желая читать что-нибудь душеспасительное или полезное в интернете.
В споре Осипова и Сысоева прав, однозначно, последний. На собственном примере вижу, знаю и чувствую. Но для меня это больше уже не имеет значения.
@настроение: Я зря живу на этом свете. Ничего доброго из этого не выйдет. Впереди еще одна годовщина. Удерживающая меня от конченной глупости...
@темы: Жизнь, Грустное, Друзья, Мысли вслух, Наблюдения, Настроение, Путешествия, Я, Господь